Сделать стартовой Добавить в избранное
 
Панель управления
логин :  
пароль :  
   
   
Регистрация
Напомнить пароль?
Православная молодежная община "Светоч" при храме во имя Святителя Николая Чудотворца в с.Сидоровское » Форум » О ВЕРЕ, ЦЕРКВИ И ХРИСТИАНСКОЙ ЖИЗНИ » Хочу рассказать » Роман "Мастер и Маргарита". Православный взгляд.
Меню сайта
Сейчас на сайте
Пользователей: 0
Гостей: 109
Всего: 109

Список пользователей:
Отсутствуют.

Наш опрос
Верите ли вы в Россию?

Конечно
Вряд ли
Затрудняюсь ответить

Последние сообщения на форуме
Пост это "вкусно"? 1 2 3 4 >>
Последнее сообщение 29 января 2016 19:37 Ivanov
Не постная кулинария
Последнее сообщение 8 января 2016 14:24 Ivanov
Пост в Православии: что такое, зачем и как. Для тех, кт ...
Последнее сообщение 2 апреля 2015 14:51 Олег_
Как провести Крещенский Сочельник
Последнее сообщение 2 декабря 2013 13:48 Ivanov
Роман "Мастер и Маргарита". Православный вз . ...
Последнее сообщение 12 октября 2013 19:42 Николай_Р
Молитвы об успешной сдаче экзаменов 1 2 3 ... 12 13 14 >>
Последнее сообщение 20 мая 2013 12:56 MarinaY
ПОЗДРАВЛЕНИЕ ИНВАЛИДОВ ГОРОДА С ДНЕМ СВЯТОЙ ПАСХИ! ...
Последнее сообщение 2 мая 2013 17:10 Корреспондент
Община, с полугодовалым Днем Рождения!
Последнее сообщение 2 мая 2013 12:49 Chaika
Наши друзья
Россия Православная
Полезные ссылки
Официальный сайт Павлодарского Благочиния Астанайской и Алматинской епархии
Общество друзей милосердия
ПМО СПАС
аборт, мини аборт, контрацепция
Домашняя страница многодетной семьи

Волонтеры в помощь детям сиротам. Отказники.ру
ПМО Новые силы России
Сайт Одинцовского благочиния
Сайт храма Михаила Архангела

Наши друзья >>

   Все форумы > О ВЕРЕ, ЦЕРКВИ И ХРИСТИАНСКОЙ ЖИЗНИ > Хочу рассказать Поиск по форуму
Предыдущая тема :: Следующая тема  
   
Роман "Мастер и Маргарита". Православный взгляд.
Администратор



Возраст: 30
Пол:
Зарегистрирован: 19 апреля 2007 02:04
Сообщений: 471
Мне понравилась статья о романе Булгакова "Мастер и Маргарита". Если у кого есть какое мнение или статьи - выкладывайте! Интересно почитать.

Прелестный роман

Они видя не видят и слыша не разумеют.
(Лк. 8: 10)


Роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» можно назвать самым прелестным сочинением в русской литературе XX века. Правда, воспринимать слово «прелесть» необходимо в его первоначальном, древнерусском смысле: прелесть – это обман. В православной традиции главным прелестником человека выступает диавол, который пытается бороться с Богом за человеческие души.

Прелесть кроется уже в самом названии романа – «Мастер и Маргарита». Судя по нему, речь в творении Булгакова должна была бы пойти о двух людях – художнике и его возлюбленной, но на самом деле это сочинение о диаволе: он присутствует в двух разновременных пластах романа. Диавол незримой поступью входит в произведение уже в самом его начале, в сцене на Патриарших (!) прудах, и ведет дальнейшее повествование своею волею.

К демонологической тематике Булгаков обратился еще в 1923 году, работая над повестью «Дьяволиада», вышедшей отдельным изданием в 1925 году. Спустя три года Булгаков задумывает «роман о диаволе», центральным персонажем которого стал бы вечный противник Бога. Не случайно и варианты романа 1928–1937 годов носят соответствующие названия: «Черный маг» (1928–1929); «Консультант с копытом», «Копыто инженера» (по преданию, пальцы на ногах диавола срослись и превратились в копыто) – до сожжения его в начале 1930 года. Восстанавливая роман в 1931 году, Булгаков перебирает названия: «Великий канцлер», «Сатана», «Черный богослов», «Он появился». Редакция 1937 года получает название «Князь тьмы» (это другое наименование сатаны). И лишь последняя редакция романа – 1938–1940 годов – обрела название «Мастер и Маргарита». При этом Мастер появляется только в 13-й главе. Примечательно, что число 13 в народном восприятии – это «чертова дюжина». Между прочим, в вариантах романа до 1937 года Мастером назывался Воланд.

Да и сам эпиграф, призванный отражать суть произведения, свидетельствует, что это роман о диаволе: «…так кто ж ты, наконец? – Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» (Гёте И.-В. Фауст).

При этом очередная прелесть (обман) кроется и в самом эпиграфе: Воланд сам является именно той силой (а не ее частью!), «что вечно хочет зла», и разве может диавол – олицетворение зла – совершать благо? Не может, если на то нет Божественной воли. Однако диавол не знает ее и только попустительством Божиим способен совершать то, что задумал. Он знает лишь то будущее, которое приуготовил он сам. Поэтому Воланд не предугадывает, а предустраивает события. Это нужно иметь в виду, чтобы правильно понять смысл всех тех происшествий, которые начнут разворачиваться на Патриарших прудах и продолжатся в течение трех суток в Москве. Но поступать так диавол может только тогда, когда человек, несущий в себе образ Божий, сам совершает какой-то определенный проступок или вершит свою волю, то есть оказывается уязвим. Если человек творит Божественную волю («Отче наш… да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли»), то никакая нечистая сила ему не страшна. Но если человек проявляет самовластие или отказывается от Бога, то он становится легким орудием диавола. И это совершенно четко прослеживается уже в начале романа «Мастер и Маргарита».

События на Патриарших прудах начинаются в среду, знойным майским вечером, когда закатное солнце еще отражается в окнах зданий. Это соответствует приблизительно 18 часам – началу вечерней церковной службы, когда служится и утреня наступающего дня.

И вечерние происшествия на Патриарших продолжатся событиями следующего утра.

Получается, что события в Москве разворачиваются параллельно богослужениям в храме.

Итак, что же происходит на Патриарших прудах? Два советских человека – Иван Бездомный и Михаил Берлиоз – обсуждают весьма важную проблему: существовал ли Иисус Христос. Берлиоз, маститый советский писатель и редактор литературного журнала, счел своим долгом доказать молодому поэту Ивану Бездомному (ему была заказана антирелигиозная поэма, но как он ни старался очернить Христа, Спаситель в сочинении получился «ну, совершенно живой»), что Иисус Христос никогда не существовал. Иными словами, почти через два тысячелетия весной на Патриарших прудах происходит новый отказ от Христа, то есть очередное Его предательство!

В этой сцене черт поминается трижды. И лишь только Берлиоз чертыхнулся в первый раз, как «знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида»; «Фу ты, черт!» – воскликнул Берлиоз, чтобы отвязаться от наваждения. Помянет нечистого и Иван, когда Воланд, заинтересованный разговором, подсел к ним. Во время крещения человек во всеуслышание трижды отрекается пред Богом от сатаны; у Булгакова герои трижды призывают диавола, отрекаясь от Христа перед ним.

Судя по композиции романа, именно московские, а не ершалаимские события, повествование о которых начнется в конце первой главы и продолжится во второй, выводит Булгаков на первый – смысловой – план. Соответственно, как и их главного устроителя – мессира Воланда.

Возникает вопрос: а зачем Воланд появляется в Москве? Уж, явно, не только для того, чтобы продемонстрировать свои фокусы или дать ежегодный бал. Для этой цели подошел бы любой другой город мира: не случайно в конце романа Азазелло замечает, что ему больше нравится Рим – «вечный город».

Между тем, появление Воланда в Москве – это главный смысловой узел романа, который до конца так и не развязан.

Испокон века человечество находилось в ожидании конца света, но никто, в соответствии с Библией, не знает, когда он наступит: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мф. 24: 36). Православное сознание русских было особенно эсхатологическим. Сначала Страшный суд ожидали в 1037 году[1], но конец света не наступил, и в первый 50-летний юбилей крещения Руси Иларион, будущий митрополит Киевский, сформулировал русскую идею: предназначение русских – сохранение Православия до Страшного суда. Предел времени полагали по истечении 7000 лет от сотворения мира, то есть на 1492 год от Рождества Христова[2]. Однако и в конце XV века ничего не произошло, и тогда в начале XVI века появилась новая эсхатологическая теория – «Москва – третий Рим»[3]. С середины XVII века, со времени патриарха Никона, Москва стала осмысляться еще и как новый Иерусалим.

Очередные эсхатологические ожидания приходились уже на ХХ век, поэтому Воланд и появляется в 1920–1930-е годы в Москве – новом Иерусалиме, чтобы увидеть, как москвичи выполняют свое основное предназначение – хранят православную веру. И сталкивается с тем, что новый Иерусалим стал атеистическим городом! Это и потрясло, и восхитило его: «Ах, какая прелесть!» – воскликнет он, услышав о том, что литераторы не верят в Бога и «об этом можно говорить совершенно свободно». Однако, отрицая бытие Бога, «инженеры человеческих душ», советские писатели, заодно отрицают и существование диавола! А с этим он уж никак смириться не мог. Поэтому Воланду и приходится доказывать существование Иисуса Христа, тем самым и свое собственное. Но как диаволможет свидетельствовать о Боге? И в пользу кого?

Характерная деталь: повествование о пятом прокураторе Иудеи Понтии Пилате и бродячем философе Иешуа Га-Ноцри начинает в конце первой главы сам Воланд, хотя роман о них написал Мастер.

Одна из основных тем романа Мастера о Понтии Пилате – тема предательства. Одной из основных тем «московского романа» также становится тема предательства, и прежде всего предательства Христа. Иуда загодя получил 30 сребреников за свое злодеяние. Мастер в грязной корзине с бельем обнаружил облигацию, которую ему дали на прежнем месте работы, в музее, и выиграл 100 тысяч. Теперь у него появилась возможность свободно работать и написать прелестный роман о Понтии Пилате. То есть он тоже получил свои 30 сребреников, правда, они выразились теперь в 100 тысячах рублей – новая цена за предательство Христа.

Что же происходит в Ершалаиме? К Понтию Пилату приводят некоего бродячего философа. С этого момента начинают проявляться основные прелести романа Булгакова.

Михаил Афанасьевич, безусловно, был религиозно образованным человеком. Он закончил 1-ю киевскую гимназию, где изучал закон Божий и историю Ветхого и Нового Заветов. Его отец был доцентом, а в конце жизни и профессором Киевской духовной академии. Спустя три года после смерти отца, в 1910 году, по достижении совершеннолетия, Михаил навсегда снял свой нательный крестик. Все: Булгаков осознанно отказался от Бога!

В романе есть один эпизод с Мастером: он взглянул на иконку с изображением ангела-хранителя и увидел, что ангел отвернулся от него. Как и его создатель, Михаил Булгаков, Мастер тоже отказался от своего ангела-хранителя, поскольку отказался от своего имени, данного ему при крещении.

На долю Булгакова, как и Мастера, выпало много различных испытаний, и у него была своя Маргарита – Елена Сергеевна Шиловская, послужившая прообразом литературной героини. Наблюдается интересное «совпадение» начальных букв «М» в именах двух сочинителей: Мастер и Михаил (Булгаков). Следует вспомнить и архангела Михаила, в честь которого был назван при крещении Булгаков. Архангел Михаил вместо Люцифера возглавил ангельские небесные силы. Но Булгаков откажется от архангела Михаила, а в 1920-е годы увлечется диавольской темой и задумает роман о диаволе – эта тема уже до конца жизни не отпустит писателя.

В середине 1920-х годов Булгаков был весьма удачливым журналистом и драматургом. Его пьеса «Зойкина квартира» шла в театре им. Е. Вахтангова, а «Дни Турбиных» – во МХАТе.

Когда же он взялся за роман о диаволе, все переменилось: к концу 1929 года у Булгакова не стало средств к существованию: его произведения не печатали, пьесы не ставили, постоянной работы не было. Куда бы он ни обращался, ему вежливо отказывали. И Мастер Булгаков отчаялся!

В середине марта 1930 года он уничтожил рукопись первого варианта своего романа: отрывая 2/3 страницы, сжигал их, оставляя 1/3 возле корешка тетради. Выходит, что, при желании, роман можно было бы легко восстановить по началу фраз? Напрашивается параллель с самим Мастером, сжегшим рукопись своего сочинения, но признавшимся Маргарите, что он помнит ее наизусть. Воланд же заметит: «Рукописи не горят».

Булгаковский поступок напоминает поступок Н.В. Гоголя, которого Михаил Афанасьевич считал своим учителем в литературе. Гоголь сжег свое последнее творение – второй том «Мертвых душ». Может быть, побоявшись ответственности за высказанное слово: его духовный наставник отец Матфей Константиновский заметил как-то, что за каждое слово писатель ответит пред Богом на Страшном суде.

Чего же испугался отказавшийся от Бога Булгаков? Для «уничтожения» романа были серьезные причины: его название 1929 года – «Консультант с копытом» и само описание персонажа. Дело в том, что в конце 1920-х годов по Москве стали распространяться слухи, будто бы у Сталина сросшиеся на ногах пальцы – то самое «копыто». Поэтому Булгаков, прежде всего, выдрал несколько страниц, где описывается консультант с копытом, чтобы не возникло никаких аллюзий со Сталиным, а потом уже сжег 2/3 своего романа.

28 марта 1930 года Булгаков отправил письмо в правительство, в котором поставил принципиальный вопрос: если его не печатают, его пьесы не ставят, работы не дают, то, может, ему позволят уехать за границу? Он может и хочет творить, но не получает за свой труд никакого вознаграждения, и ему не на что существовать. Через три недели, 18 апреля, в коммунальной квартире Булгакова раздастся звонок. Через несколько дней после этого телефонного разговора со Сталиным Булгакова примут на должность помощника режиссера во МХАТ… Как тут не вспомнить эпиграф к роману: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»!

Булгаков, видимо, ощущал на себе власть силы, которая способна его раздавить, но почему-то не делает этого; которая позволяет его подвергать критике, но не допускает его окончательного уничтожения. Может быть, особое отношение к нему Сталина и спасало его от окончательной расправы критиков? А после того как Сталин, любивший посещать театры, поинтересовался во МХАТе судьбой пьесы «Дни Турбиных» (которую, как говорят, он посмотрел не менее 15 раз!), ее в скором времени восстановили.

Вроде бы восстанавливается справедливость. И Воланд тоже вроде бы восстанавливает справедливость. Он действует по закону морали: наказывает негодяев и помогает тем, кому эта помощь нужна.

Булгаков осознавал, что его сочинение не будет опубликовано при жизни, и, умирая, попросил Елену Сергеевну позаботиться о романе. До последних дней своих он работал над ним. Роман оказался законченным, но не завершенным. Да и не под силу человеку завершить роман с такой проблематикой.

А когда в конце 1960-х годов в журнале «Москва» появился сокращенный вариант «Мастера и Маргариты», вся русская (советская) интеллигенция восприняла это произведение как глоток свежего воздуха. Тогда пытались читать между строк и за именем Иешуа видели образ Христа, воспринимали роман в романе как творение о Христе. Запретная тема привораживала. И в очередной раз интеллигенция соблазнилась, потому что роман оказался не о Христе, а об Иешуа Га-Ноцри. А это не одно и то же.

Коту под хвост

У Михаила Булгакова была своя логика при написании романа о Иешуа Га-Ноцри. Он полагал, как и Воланд, «что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило на самом деле никогда». Не случайно и Иешуа жалуется Понтию Пилату, что «решительно ничего из того, что записано» в пергамене Левия Матвея, он не говорил! И вообще Га-Ноцри высказал опасение, что «путаница эта будет продолжаться очень долгое время».

В качестве дополнительных источников писатель использует апокрифические Евангелия. Логика его проста: в апокрифах, не рассчитанных на широкого читателя, сохранились сокровенные знания. Булгаков и «восстанавливал» их. Из Первоевангелия Никодима заимствованы: имена Гестаса и Дисмаса – двух разбойников, сораспятых с Иешуа; имя Иосифа Каифы, зятя первосвященника Анны; имя предшественника Пилата – Валерия Грата.

Происходит как бы «восстановление» исторической действительности. На самом деле ­– очередная прелесть. Сколь достоверны эти имена, мы не знаем, поскольку в исторических источниках они отсутствуют. Но они упомянуты в апокрифах. Слово «апокриф» в переводе с греческого языка значит «тайный», «сокровенный», то есть получается, что у апокрифов есть некий скрытый смысл, утаенный каноническими текстами. Какие-то сведения можно найти еще и в преданиях и легендах, но это не канонические, не богословские тексты. И к ним нужно подходить весьма осторожно, а не стремиться с их помощью «исправлять» боговдохновенные книги Священного Писания. Скажем, Булгаков заимствует толкование имени прокуратора («сын звездочета») из поэмы первой половины XII века «Пилат» Петра Пиктора: в имени Пилат соединились имена его родителей: дочери мельника Пилы, и короля-звездочета Ата. Но в романе фигурирует и другое иносказательное прозвище пятого прокуратора Иудеи – «всадник-золотое копье», поскольку «пилатус» на латыни значит «копьеносец».

К Понтию Пилату, у которого сильно болит голова, приводят какого-то бродячего философа. Начинается важный, в том числе и в богословском плане, разговор прокуратора с Иешуа Га-Ноцри.

На вопрос Пилата, откуда бродяга родом и кто он по крови, Иешуа Га-Ноцри отвечает, что он из Гамалы и не помнит своих родителей.

Совершилась очередная подмена: Иисус Христос свидетельствовал перед своими учениками: «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца» (Ин. 10: 15). Когда же Пилат задает ему главный богословский вопрос: «Что есть истина?» – евангельский Иисус Христос молчит, потому что Истина стоит перед Пилатом – он должен сам это понять и осознать. Потому что Истина есть Бог. А Иешуа отвечает: «Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти. Ты… не в силах говорить со мной, тебе трудно… глядеть на меня…» и т.д.

Иисус Христос немногословен, Иешуа Га-Ноцри – чрезмерно болтлив. Если Иисус Христос – Сын Божий, и тем самым Ему доступны все знания, то Иешуа всего лишь грамотей, который знает, помимо арамейского языка, еще и греческий. Если Сын Божий творит чудеса, исцеляет и воскрешает, то Иешуа Га-Ноцри всего лишь обыкновенный экстрасенс, который снимает головную боль у Понтия Пилата. Если Иисус Христос бессмертен, то Иешуа Га-Ноцри, по глупости своей, просто бесстрашен. Хотя, почувствовав тревогу, просит: «А ты бы меня отпустил, игемон». Он стремится вызвать сострадание, соучастие к себе. Разве он способен выполнить ту миссию, ради которой пришел Иисус Христос в этот мир: Своими страданиями, Своей безвинной жертвой искупить грехи всего человечества? Конечно, нет. Богочеловек Иисус Христос превращается под пером Мастера-Булгакова (их разделять не стоит) в обычного душевнобольного человека. Вот и случился наибольший обман: произошла гуманизация Иисуса Христа.

В каждую ершалаимскую сцену Булгаков пытается вложить определенный смысл. Понтий Пилат провел расследование и выяснил, что Иешуа Га-Ноцри (как когда-то и Иисус Христос) не виновен, и прокуратору не хочется казнить безвинного человека. К тому же, он прекрасный собеседник и врач, и хорошо бы его иметь в этих качествах при себе. По иудейскому обычаю, на иудейскую Пасху можно было помиловать одного из осужденных. Симпатии Пилата были на стороне бродячего философа. Иудеи же ратовали за освобождение разбойника Варравы (Вар-равана в романе). Самой позорной казнью в Риме, а Иудея тогда была провинцией Рима, было распятие на кресте. И вот два разбойника и Иешуа Га-Ноцри были осуждены на эту казнь.

В Евангелии Пилат «умыл руки пред народом и сказал: “Невиновен я в крови Праведника Сего”». В романе Мастера он только делает движение руками, будто бы умывает их… Прокуратор убоялся цезаря и не взял на себя смелости отпустить невиновного.

На пасхальном богослужении с участием патриарха выносят кувшин с водой и белое полотенце, и патриарх пред алтарем умывает руки. «Несть крови Сего на руках моих» – свидетельствует этот чин омовения рук. Следовательно, необходимо постоянно помнить о двух временных координатах: библейской и литургической. Историческое событие отражается в храмовой службе. Литургия соединяет две полы времени: прошлое и настоящее.

Казнь Христа вспоминается в Великую пятницу. Это день всеобщей скорби. В три часа дня совершается чин погребения – вынос плащаницы с изображением Спасителя. Смерть Христа наступила еще до захода солнца.

Но перенесемся вновь на Патриаршие пруды. Пасха в 1929 году приходилась на 5 мая, тогда среда – на 1 мая! Вот почему на Патриарших прудах нет народа: с утра советские трудящиеся были на демонстрации, потом пошли «отдыхать» – отмечать праздник. Видимо, и двенадцать членов МАССОЛИТа собирались совершить то же в 10 часов вечера под председательством Берлиоза. Возникает аллюзия заседания с тайной вечерей, а Берлиоза с Христом! То есть происходит профанация новозаветной истории: все события в Москве происходят на Страстной седмице и разворачиваются параллельно событиям в Иерусалиме. А позже, в полночь (то есть уже в Чистый четверг по церковному календарю – в день, когда Церковь вспоминает тайную вечерю и первое причастие), двенадцать членов МАССОЛИТа, не дождавшись обезглавленного Берлиоза, сытно ужинают в ресторане, а когда «тоненький мужской голос отчаянно закричал под музыку: “Аллилуйя!!”» и «ударил знаменитый грибоедовский джаз», все, «как бы сорвавшись с цепи, заплясали», в том числе и «писатель Иоганн из Кронштадта» (аллюзия с глубоко почитаемым святым ХХ века Иоанном Кронштадтским).

Иностранный профессор задает литераторам весьма важный богословский вопрос: кто же управляет миром, если Бога нет? Всеми своими дальнейшими поступками он будет утверждать, что является «князем мира сего» и что ему все подвластно, даже человеческая жизнь.

Свою историю он и начнет выстраивать на Патриарших прудах: «Раз, два… Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть – несчастье… вечер – семь …». Он астролог, маг и чародей, но не творец! Сатана может лишь пародировать Бога. Если Бог творит чудеса, то Воланд способен только на фокусы, подменяя одно другим. И знает лишь то, что сам подстроил: «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила», а, стало быть, Берлиозу отрежут голову!

В Великую среду на службе читается Евангелие от Матфея (параллель с Левием Матвеем): «Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову…».

В Москве происходит не просто искажение (профанация) Нового Завета, но откровенное его выворачивание наизнанку. Миро на главу Спасителя возлила падшая женщина. Анна – в переводе значит благодать.

Аннушка пролила масло, чтобы голова Берлиоза была отрезана. Здесь наблюдается явная аллюзия: голова Христа – голова Берлиоза. Вспомните, что Иисус Христос – агнец Божий; чаша (потир) с причастием есть символ агнца Божиего. Примечательно, что на балу у сатаны пить вино будут из кубка, сделанного из головы Берлиоза. Причем эта голова первоначально исчезнет из гроба и появится она только на балу у Воланда. Здесь видится еще одна аллюзия – с обретением главы Иоанна Предтечи.

Продолжим Евангелие: «…возливши миро сие на Тело Мое, она приготовила Меня к погребению… Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников; и с того времени он искал удобного случая предать Его». Это случилось в среду.

В Москве в среду на Страстной седмице тоже произошло предательство Христа, а Аннушка пролила масло. Таинственный мессир готов отправить телеграмму дяде Берлиоза в Киев: «Похороны пятницу, три часа дня».

Что совершается на Страстной седмице в пятницу в три часа дня? Вынос плащаницы, символизирующий погребение Христа. То есть опять возникает параллель московских событий с церковной службой.

Следует проникнуть в богословский смысл событий, которые разворачиваются в пятницу. Иисус Христос принял мученическую смерть, чтобы сойти в ад и освободить души праведников, потому что до Его прихода в мир все души попадали в обитель диавола, ибо не было еще на земле благодати – христианского учения и не явлен был путь спасения через крещение. Теперь Иисус Христос, искупив Своей смертью грехи человеческие, освобождает души праведников и помещает их в раю на третьем небе, где они ожидают своей участи до Страшного суда. Это происходит в пятницу вечером.

В Великий пяток, когда на кресте был распят Спаситель, по церковному уставу нет литургии в храме и весь день верующие соблюдают строжайший пост – воздерживаются от пищи.

Что происходит в пятницу вечером в Москве? Начинается бал у сатаны! То есть когда Христа нет на земле, сатана правит бал, который обретает смысл черной мессы – антилитургии. При этом «нехорошая квартира» № 50 трансформируется в новое пространство, а одна небольшая ее комната, когда в нее вошла Маргарита, чтобы встретиться с Воландом, отчетливо напоминает алтарь в храме.

Если мы заглянем через открытые царские врата в алтарь, то увидим посередине него престол с семисвечником, за престолом находится горнее место, где располагается кафедра архиерея, который в некоторые моменты церковной службы символически изображает Самого Господа. В скрытой от глаз северо-восточной части алтаря расположен жертвенник с чашей (потиром), где приуготовляются дары к причастию.

Сатанинская месса содержит в себе идею осквернения христианских святынь, ибо диавол (с латинского) значит «противник» Бога.

Что же увидела Маргарита? Прежде всего «широкую дубовую кровать со смятыми и скомканными грязными простынями и подушкою» – то есть горнее место, на котором возлежал Воланд. «Перед кроватью стоял дубовый на резных ножках стол (то есть престол. – А.У.), на котором помещался канделябр с гнездами в виде когтистых птичьих лап. В этих семи золотых лапах горели (как и положено во время службы. – А.У.) толстые восковые свечи». «Был еще один стол с какой-то золотой чашей (потир. – А.У.) и другим канделябром… В комнате пахло серой и смолой» – результат каждения «чертовым ладаном». Воланд «был одет в одну ночную длинную рубашку, грязную и заплатанную на левом плече». Его одежда – пародия на архиерейское облачение с застегиваемым на левом плече омофором[4].

Совершенно очевидно, что приуготовляется осквернение Божественной литургии. Готовится финальное действие, ради которого и прибыл в Москву Воланд: не только убедиться в том, что Москва ­– новый Иерусалим – стала атеистической, но и совершить тут черную мессу. Если во время литургии происходит бескровная жертва – пресуществление (преобразование) святых даров – хлеба и вина – в плоть и кровь Спасителя, то что происходит на балу у сатаны? Кровная жертва барона Майгеля! Кровь его превращается в вино, которое пьют из чаши-головы Берлиоза. Пьет в том числе и Маргарита, королева. Происходит еще одна профанация святыни.

Иисус Христос – Царь Иудейский, противоположность Ему – королева Марго – осознанная жертва, готовая «пострадать за други своя», точнее за друга своего. Они ведь не только не венчаны, но и не женаты! К тому же, уйдя от законного мужа, она разрушила «малую Церковь» – семью. Поэтому она может пострадать только за возлюбленного своего.

Все богослужение в храме происходит в настоящем времени. Тем самым мы становимся соучастниками всех событий и действий, которые когда-то происходили в Иерусалиме. Для этого во время литургии обязательно читается Евангелие!

Значит, Воланду необходимо было антиевангелие, искажающее сущность Христа – Богочеловека. Так появляется роман об Иешуа Га-Ноцри, в котором искажается Истина!

Человек сотворен по образу и подобию Божию и несет в себе образ Божий. С одной стороны, это самовластие – проявление свободы воли, с другой – умение творить.

Сатана, или Люцифер, или падший ангел, не имеет телесной природы и не имеет возможности творить. Он – не творец! А вот человек – творец, и поэтому сатана завидует человеку и не может простить ему, что тот носит в себе образ Божий.

Первое сотворчество человека Богу было в раю, когда Адам давал имена всему сотворенному Творцом: то, что Господь подумал и сотворил, Адам увидел и назвал. Это и есть со-творчество. И каждая литургия есть сопереживание Христу. Это тоже очень важный посыл для понимания романа.

Поскольку же Воланд не способен творить, то он не может даже записать собственное «евангелие», он только рассказчик и поэтому нуждается в Мастере. Ему подходит Мастер, который отказался от Бога и от ангела-хранителя. Мастер, которого легко соблазнить Маргаритой. Мастер, который улавливает помыслы, исходящие от Воланда, то есть Мастер, который может стать апологетом Воланда, его отражением!

Вот теперь следует обратить внимание на написание самого имени Воланда. В романе он назван одним из своих 96 (цифра-перевертышь!) имен – Woland, взятым Булгаковым из сцены «Вальпургиева ночь» «Фауста» И.-В. Гете. Возглас Мефистофеля: «Voland kommt!» («Воланд идет»). Как видим, «Voland» пишется через «V». Но на визитной карточке мессира было отпечатано «W». Это не ошибка и не случайность. Для Булгакова важно было написать имя сатаны через «W».

У отказавшегося от своего имени Мастера на черной (!) шапочке была вышита его возлюбленной Маргаритой буква «М», которая является перевертышем буквы «W». Получается, что Мастер – отражение Wоланда: «О, как я все угадал!» – воскликнет безымянный Мастер, не подозревая, что записал «евангелие от сатаны»!

Может, позднее он и хотел бы отказаться от «своего» сочинения («Как ненавистен мне стал этот роман!»), но уже не способен, ибо пребывает в плену диавола и не в силах от него освободиться самостоятельно.

Оценка значимости сочинения Мастера происходит при воскрешении рукописи его романа, ведь «рукописи не горят». По приказу Воланда кот Бегемот достает роман из-под хвоста! Значит, написанное Мастером всего лишь – коту под хвост! Тем не менее, для Воланда оно значимо, иначе бы он не воскресил его.

Вскоре и Мастер сделает свой окончательный выбор и на веки привяжет себя к Воланду. Когда Коровьев устраивает пожар в подвальчике, где прежде жили Мастер и Маргарита, Мастер машинально с полки берет большую книгу и бросает ее в огонь. Она медленно начинает гореть. Только одна книга не имеет названия, потому что она так и называется – Книга. Это – Библия. Роман Мастера остался потомкам взамен Библии!

Чего хотел Мастер? Он не искал Истину – Бога, он сознательно ее искажал. Он превратил Христа в душевнобольного Иешуа Га-Ноцри. Он не искал света, то есть он не стремился к Богу.

Мастер жаждал покоя и награждается покоем тем, кому он послужил. Но он не обрел вечный покой. Обрести временный покой помогает ему Маргарита, продав душу диаволу. Они оба делают осознанный выбор и улетают вместе со свитой – четырьмя апокалипсическими всадниками.

Перед тем как исчезнуть из Москвы, Воланд с удовольствием оглядывает ее панораму с балюстрады самого высоко сооружения старой Москвы – дома Пашкова: новый Иерусалим без церквей! Уже взорван храм Христа Спасителя, и это отразилось в четвертой редакции романа, над которой Булгаков продолжал работать до последнего дня (умер он 4 марта 1940 года), так и не завершив ее. Воланд остался доволен увиденным: новый Иерусалим стал атеистическим, и в нем исчезают православные храмы! Однако и гости не смеют дольше задерживаться, ибо в полночь с субботы на воскресенье Иисус Христос воскреснет и будет Его торжество на земле!

Прежде чем Мастер навсегда покинет этот мир, и у него появилась возможность закончить роман о Понтии Пилате. У Мастера, но не у Булгакова! И Мастер произносит знаменательные слова: «Свободен! Он ждет тебя!». И тогда Понтий Пилат устремляется по лунной дорожке вверх, чтобы вновь встретиться с Иешуа Га-Ноцри. И, идя рядом, они спорят, спорят, спорят… Иешуа – не Иисус Христос, а обычный человек, с которым можно спорить, которого возможно даже переспорить.

Примечательно, что в предпоследней редакции романа Иешуа приказывает Воланду взять на себя заботу о Мастере. В последней редакции он просит. Существенная редактура Булгакова. Таким образом, он уравнивает Иешуа и сатану, Иешуа и Воланда. Можно сказать, он исповедует манихейские взгляды: добро и зло равны в этом мире.

Однако Бог есть абсолютное добро. Бог есть любовь. Мир строится и держится на добре. Именно Булгаков, а не Мастер искажает эту истину. Роман его не мог быть когда-либо завершенным, потому что мы не знаем конечную судьбу его героев – они «награждаются» покоем только до Страшного суда. Но это не «в блаженном успении вечный покой», как поется во время панихиды по усопшим праведникам. Что будет с ними после Страшного суда, Булгакову неведомо, как неведомо и читателям. Поэтому роман «Мастер и Маргарита» и не мог быть завершенным.

Автор: Александр Ужанков
___________________________
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя (Ин. 15,13)
Наверх 
Член общины



Возраст: --
Пол:
Зарегистрирован: 7 мая 2007 10:13
Сообщений: 499
Спасибо, Сережа, интересная трактовка.
Вот еще одна статья, разоблачающая роман:

Цена вдохновения
Ирина Гончаренко
О романе «Мастер и Маргарита» «с последующим его разоблачением»

У романа «Мастер и Маргарита» есть одно несомненное достоинство, точка, в которой сойдутся все самым разным образом трактующие этот роман читатели: Булгаков распрямляет расплющенный атеизмом мир, и в нём открывается новое измерение. Появляется «вертикаль», только вертикаль вверх или вниз? Само это распрямление увлекает и радует. Главы о появлении иностранца на Патриарших прудах, странные его спутники, погоня Ивана Бездомного великолепны. Даже зловещие предзнаменования нам отрадны, если они отваливают камень оголтелого победившего атеизма. А дальше всё уже не так просто.

Евангелие от сатаны

Для меня убедительно исследование романа отцом Андреем Кураевым, который утверждает, что Михаил Афанасьевич Булгаков спорит с атеизмом советской поры, доводя до логического конца позицию своих оппонентов. Работая над романом между 1928 и 1938 годами, он изобразил, кто приходит на освобождённое от Бога место в Москву. Главный герой романа — сатана Воланд.

Но начнём с того, что обходит отец Андрей Кураев. Поскольку его читательская аудитория — люди, знающие Евангелия, он не занимается очевидным и кощунственным несовпадением «древних глав» «Мастера и Маргариты» с Новым Заветом.

Михаил Афанасьевич Булгаков, сын преподавателя духовной академии, разумеется, писал свой роман, имея в виду такое же несомненное знание читателем истинных Евангелий, какое было у него самого. Но роман Булгакова включён в программу, и примерно девяносто восемь из ста школьников, по моим наблюдениям, принимают «древние главы» как подлинную историю Христа. Лучший рецепт от подобной ошибки — читать Евангелия, но вот информация на первый случай.

Вы обратили внимание на то, что «древние главы» появляются в романе сначала как рассказ Воланда, то есть рассказ сатаны? Далее эта история продолжается как сон Ивана Бездомного в психиатрической клинике.

«Как я угадал!» — восклицает Мастер, слушая рассказ Ивана, и безошибочно утверждает, что Иван на Патриарших встретился с сатаной. Получается, что именно роман о Пилате его с сатаной познакомил, и он узнал теперь источник своего вдохновения. «А ваш знакомый с Патриарших сделал бы это лучше меня», — отвечает Мастер на просьбу Ивана рассказать, что было дальше.

«Я вспомнить не могу без дрожи свой роман», — говорит он тому же Ивану, и не стоит поспешно соотносить это чувство только с травлей Мастера. Его вдохновение заканчивается психической болезнью, страшной опустошённостью. «У меня больше нет никаких мечтаний, и вдохновения тоже нет. Меня сломали, мне скучно», — говорит извлечённый из лечебницы Воландом Мастер. Это состояние похоже на расплату за добровольную одержимость.

Нельзя не согласиться с отцом Андреем Кураевым, утверждающим, что главное действующее лицо романа — Воланд, а Мастер и Маргарита появляются на страницах по мере необходимости их для Воланда. Но зачем сатане Мастер? Бесы лишены творческого дара, присутствующего в людях по образу Божию. Воланд может внушить, но не может без человека написать.

Мастера гнало вдохновение. Булгаков подарил своему герою собственный ошеломляющий литературный дар, и мне не удивительно, что я знаю многих людей, способных цитировать наизусть целыми абзацами этот блистательный текст.

А сейчас ненадолго оторвёмся от романа Булгакова и странным, на первый взгляд, образом заговорим о том, за что был предан анафеме Лев Николаевич Толстой. Гениальный писатель к концу жизни решил выйти за рамки литературы и создать новую отредактированную им религию, в которой Иисус Христос превращался из Богочеловека в обычного человека, проповедника и моралиста.

Отрицание чудес и Божественной природы Христа были такой чудовищной, губительной и унылой ложью, что Церковь вынуждена была объявить: то, что проповедует граф Толстой, к Церкви и Новому Завету отношения не имеет.

И вот на страницах романа «Мастер и Маргарита» мы читаем евангелие от сатаны — историю наивного добрячка, кого-то вроде экстрасенса, временно снимающего головную боль, «стучащего» на Левия Матфея, который «ходит за ним с козлиным пергаментом и всё неправильно за ним записывает» и создаёт путаницу, которая, как он опасается, «будет продолжаться очень долго». Этой «путаницей» оказываются истинные Евангелия, по мнению Иешуа Га-Ноцри — уточним: по мнению персонажа, подменяющего собой Христа в интерпретации сатаны.

Иисус Христос, о чём свидетельствуют истинные Евангелия, молчал в ответ на вопрос Пилата: «Что есть истина?» — поскольку как сердцеведец знал, что для Пилата это вопрос риторический, а прежде ученикам Своим Господь говорил: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6).

Булгаковский же Иешуа говорит Пилату: «Истина в том, что у тебя болит голова», — отрицая абсолютную истину и погружая нас в релятивизм: сейчас истина в том, что у тебя болит голова, затем истина будет в том, что идёт дождь и так далее, и ничего, кроме текучих мгновений.

В православной иконописи нет натуралистичности страдания на Кресте не потому, что страданий не было, а потому, что на Кресте умирал Богочеловек, обнимая с Креста всё человечество. Если искать удачные литературные тексты на эту мало подвластную литературе тему, то самые лучшие строки у Пастернака:

Перестроятся ряды конвоя,
И начнётся всадников разъезд.
Словно в бурю смерч, над головою
Будет к небу рваться этот крест.
Для кого на свете столько шири,
Столько муки и такая мощь?
Есть ли столько душ и жизней в мире,
Столько поколений, рек и рощ?

Закопанный глубоко в землю Иешуа «древних глав» опровергает Воскресение Христово, а опознавательное кольцо с насечкой, о котором позаботился Афраний, — отрицание чуда обретения Креста Господня. Когда уже в 325 году пытались узнать, какой из трёх крестов, брошенных на Голгофе, Христов, Крестом Господним воскресили покойника.

Глава «Казнь» удушает. Раскалённая солнцем Голгофа — воплощение отчаяния, мира без Бога, без вечности. Левий Матфей, как истый маг или шаман, пытающийся подчинить себе потусторонние силы, горюет, что «поспешил со своими проклятиями и теперь бог не послушает его». После смерти Иешуа ему остаётся только месть Иуде. Нет спасительной сверхъестественной силы, нет Креста, прокладывающего людям возможность воссоединения разорванной грехом связи с Богом, нет победы над адом и смертью — словом, всё, как хотелось бы бесам, сатанинская редакция Евангелия.

И если это предупреждение о том, кто приходит на освобождённое от Бога место, то единственно разумной реакцией на это предупреждение будет чтение хотя бы самого короткого из Евангелий — Евангелия от Марка. Любить Булгакова, не зная того, что знал он, — это любить его себе во вред и иронию Булгакова принимать за чистую монету. Даже Берлиоз сразу же отозвался на повествование Воланда:

«— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, но он не совпадает с евангельскими рассказами».

А далее последовало издевательство сатаны над атеистом:

«— Помилуйте, — снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, — уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило в самом деле никогда, и если мы начнём ссылаться на Евангелия как на исторический источник... — он ещё раз усмехнулся, и Берлиоз осёкся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам».

Если Берлиоз знал о несоответствии Евангелиям «древних глав», которые и составляют роман Мастера, то, несомненно, знал об этом и сам Мастер. Он рассказывает Ивану Бездомному, что знает пять языков: английский, немецкий, французский, латынь, греческий и немного читает по-итальянски. Совершенно очевидно, что человек, которому в 1928 году «примерно тридцать восемь» и который так глубоко образован, Евангелия знает не хуже Булгакова. И что тогда роман Мастера? Это сознательное богохульство или, как у самого автора, предупреждение распоясавшимся атеистам? Есть ли подсказки у мастера загадок Булгакова?

Мастер, в отличие от Булгакова, слишком наивен, чтобы сознательно бросить вызов победившему атеизму. Советскую действительность он просто не знает и не понимает. Подобное предположение порождает его восхищение умом Алоизия Могарыча: «Если я не понимал смысла какой-нибудь заметки в газете, Алоизий объяснял мне её буквально в одну минуту, причём видно было, что объяснение не стоило ему ровно ничего. То же самое с жизненными явлениями и вопросами».

В этом случае возникает прямая параллель между Мастером и Алоизием — Иешуа и Иудой. Наивен Мастер и не знает жизни, хоть и говорит о своей недоверчивости и подозрительности.

Что же двигало им во время работы? Что говорит об этом он сам? А говорит он почему-то подробно об обстановке своей квартирки, когда пытается рассказать о периоде своего писательства:

«— Ах, это был золотой век, — блестя глазами, шептал рассказчик, — совершенно отдельная квартирка, и ещё передняя и в ней раковина с водой, — почему-то особенно горделиво подчеркнул он, — маленькие оконца над самым тротуарчиком, ведущим от калитки. Напротив, в четырёх шагах, под забором, сирень, липа и клён... Ах, какая у меня была обстановка... Необыкновенно пахнет сирень! И голова моя становилась лёгкой от утомления, и Пилат летел к концу...»

Трудно предположить что-либо другое, кроме того, что Мастером двигало удовольствие от работы, радость вдохновения самого по себе. Мастер, в отличие от Пушкина, не задавался вопросом «Куда ж нам плыть?» Какая разница, откуда вдохновение, какова цель плаванья, когда морской ветерок так приятно треплет волосы?

При всём том, что роман многократно заставляет вспомнить факты жизни самого Булгакова, сейчас мы имеем возможность развести в стороны автора и его героя Мастера. Не наивен Михаил Афанасьевич, а Мастер, вдохновенно и уютно богохульствуя, выполняет заказ своего вдохновителя и расплачивается сумасшедшим домом немедленно по окончании работы.

«Верная и вечная»

Мастер очевидно связан с сатаной и вдохновением, и через Маргариту. Похоже, он одновременно и пишет роман для сатаны, и является наживкой для обретения королевы бала. Помните, Азазелло появляется подле Маргариты только после её восклицания: «Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!»

Маргарита как-то странно неотделима от романа Мастера. Когда Мастер работал, Маргарита «нараспев и громко повторяла отдельные фразы, которые ей нравились, и говорила, что в этом романе её жизнь». «Я всю жизнь вложила в эту твою работу», — говорит Маргарита Мастеру. Она испытывает ненависть ко всем, кто отверг роман Мастера, ведьмой она громит квартиру Латунского, а внимательный читатель обратил, возможно, внимание на то, как судьба романа меняет отношения Мастера и Маргариты:

«Настали совершенно безрадостные дни. Роман был написан, больше делать было нечего, и мы оба жили тем, что сидели на коврике на полу у печки и смотрели в огонь. Впрочем, теперь мы больше расставались, чем раньше. Она стала уходить гулять».

Продолжим разговор о Маргарите. Боюсь, что очень немногие не поддаются гипнозу булгаковских слов: «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что на свете нет настоящей верной и вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!»

На свете, несомненно, есть настоящая верная и вечная любовь, но воплощают её вовсе не Мастер и Маргарита.

Для отца Андрея Кураева убогая сущность Маргариты несомненна: «Не стоит романтизировать Маргариту, отдирать от неё те черты, которые ей придал Булгаков, а насильственно отреставрированный лик ведьмы возносить на одну ступень со светлыми Мадоннами русской классики... Вы можете себе представить, чтобы у Льва Толстого Наташа Ростова улыбнулась Пьеру, „оскалив зубы”»?

Давайте проследим, как и каким образом происходит в булгаковском романе эта тонкая и завораживающая подмена, превращающая скучающую неверную жену и ведьму в воплощение «верной и вечной любви».

«Майское солнце светило нам. И скоро, скоро стала эта женщина моею тайною женой», — рассказывает Мастер.

Как красиво звучит «тайною женой», совсем не то, что любовницей. Тайною женой Ромео была Джульетта: они были обвенчаны, и никто об этом не знал. В этом словосочетании чувствуется чистота и нешуточность отношений. Когда придёт черёд выразиться поточнее, Маргарита скажет: «Хочу, чтобы мне немедленно вернули моего любовника Мастера!»

Если уважаемый читатель склонен отличать любовь от страсти, то его насторожит, а вовсе не умилит такое точное и образное сравнение: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!»

История любви Мастера и Маргариты, как и история вдохновения Мастера, тут же превращается в описание уюта и антуража:

«Она приходила, и первым долгом надевала фартук, и в узкой передней, где находилась та самая раковина, которой гордился почему-то бедный больной, на деревянном столе зажигала керосинку, и готовила завтрак, и накрывала его в первой комнате на овальном столе. Когда шли майские грозы и мимо подслеповатых окон шумно катилась в подворотне вода, угрожая залить последний приют, влюблённые растапливали печку и пекли в ней картофель... В подвальчике слышался смех, деревья в саду сбрасывали с себя после дождя обломанные веточки, белые кисти. Когда кончились грозы и пришло душное лето, в вазе появились долгожданные и обоими любимые розы».

Описание весенних гроз, сада после дождя, роз воспринимаются как описание чувств Мастера и Маргариты, а слова о муже Маргариты и о жене Мастера — это что-то уже заведомо тусклое, не роковое, унылое, пыльное.

«Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что любили мы друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком, и я там тогда... с этой, как её... С этой... Ну... — ответил гость и защёлкал пальцами.

— Вы были женаты?

— Ну да, вот я же и щёлкаю. На этой Вареньке, Манечке... нет, Вареньке... ещё платье полосатое... Музей... впрочем, я не помню».

Эта забывчивость Мастера должна поведать нам, что никого и не было в его жизни, если сравнить прошлое с его новым чувством. Вот она донна Анна, а всё остальное не в счёт. Читывали уже о таком не раз и в жизни встречали. Продолжим наблюдать механизм ловких превращений.

«Бездетная тридцатилетняя Маргарита была женою очень крупного специалиста, к тому же сделавшего важнейшее открытие государственного значения. Муж её был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену». Далее следует подробное описание особняка и больших материальных возможностей Маргариты.

«Словом... она была счастлива? Ни одной минуты! С тех пор, как девятнадцатилетней она вышла замуж и попала в особняк, она не знала счастья. Боги, боги мои! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонёчек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно, она говорила правду, ей нужен был он, Мастер, а вовсе не готический особняк, и не отдельный сад, и не деньги. Она любила его и говорила правду».

Давайте с филологической въедливостью посмотрим, что вдруг по дороге исчезло из списка? Что было у Маргариты такого, что не попало в противопоставление её чувства к Мастеру? Из списка как-то невзначай выпал молодой красивый, добрый, честный и обожающий свою жену муж. Выбор, оказывается, Маргарита делала только между особняком, деньгами и Мастером, и выбрала Мастера, что очень, в таком случае, похвально.

Попробуем представить себе Татьяну Ларину, которая отказалась от «пышности и мишуры», от «успехов в вихре света», своего «модного дома и вечеров», и пустилась во все тяжкие с Онегиным. Получается? Нет, не получается. Татьяна, в отличие от Маргариты, и Пушкин, в отличие от Булгакова, не играют в частичную амнезию и мужа, как брелок с ключами, не теряют. «Я другому отдана и буду век ему верна», — и всё тут.

«Жена не лапоть, с ноги не сбросишь», — говорит русская пословица. «Сбросишь», если ты далёк от нравственных устоев собственного народа. К слову, о происхождении Маргариты «игриво трещал Коровьев:

— Если бы расспросить некоторых прабабушек и в особенности тех из них, что пользовались репутацией смиренниц, удивительнейшие тайны открылись бы... Намекну: одна из французских королев, жившая в шестнадцатом веке, надо полагать, очень изумилась бы, если бы кто-нибудь сказал ей, что её прелестную прапрапраправнучку я по прошествии многих лет буду вести по бальным залам».

Маргарита — плод долгой цепи лицемерия и прелюбодеяний, и только от читателя зависит, побрезгует он кривляющимся Коровьевым или сладко замрёт у него сердце: «Вот это женщина! Вот это родословная!»

В этой неприметной подтасовке, в этом выворачивании всего с ног на голову больше правды о бесах, чем в открыто хулиганских похождениях кота и Коровьева или воробышке, отбивающем лапкой фокстрот.

Эпиграф

Давайте дополним тот отрывок текста из «Фауста», который стал столь знаменитым эпиграфом к «Мастеру и Маргарите». «Я — часть той силы, что вечно хочет зла, творит лишь благо», — это Мефистофель сам о себе. А далее Фауст о Мефистофеле: «По действиям прозванье вам даётся: дух злобы, демон лжи, коварства».

Когда Воланд говорит о болтовне кота: «Интереснее всего в этом вранье то, что оно враньё от первого до последнего слова», — на эти слова стоит обратить внимание. Это действительно очень редкий случай абсолютной лжи, а в бесовской арсенал входят подтасовки, умолчания, неприметные перекручивания с изрядной долей правды для полного и действенного одурачивания.

Мне доводилось читать, что бесы в романе Булгакова так справедливы и милы, что это скорее некие силы возмездия, чем бесы. Но есть в романе момент, говорящий и об ином. Представляя некоего отравителя на балу у сатаны, Коровьев говорит: «Как-то раз Азазелло навестил его и за коньяком нашептал ему совет, как избавиться от одного человека, разоблачений которого он чрезвычайно опасался».

Искушать — тоже прямое дело бесов, а то, что терпят от них именно те, кто на их искушения поддаётся, кто, увязая в грехе, открывается им, так это вполне соответствует христианской догматике.

Но продолжим разговор о Маргарите. Муж опять бесследно исчезнет, слетит, как лапоть с ноги, когда речь пойдёт о «великодушии», «жертвенности» и «ответственности» Маргариты.

«— Я попросила вас за Фриду только потому, что имела неосторожность подать ей твёрдую надежду. Она ждёт, мессир, она верит в мою помощь. И если она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло».

Хотелось бы знать, почему обманутый муж Маргариты не является поводом «не иметь покоя всю жизнь»?

Частичная порядочность — совершенно невозможная вещь. Если человек ворует только по четвергам с пяти до шести, а в другие дни никогда, значит ли это, что он не вор? Если я предам одного и буду безупречна по отношению ко всему остальному населению земного шара, значит ли это, что я не предатель?

Если же опять с придирчивостью проследить за тем, как описаны чувства Маргариты, её тоска по Мастеру, мы заметим удивительную сосредоточенность Маргариты на себе самой: «Ах, как я взволновалась, когда этот барон упал». И опять «Я так взволновалась!» «Ты уйди из моей памяти, тогда я стану свободна». «Мне скучно, почему я сижу, как сова, под стеной одна? Почему я выключена из жизни?»

Её борьба за Мастера — совершенно очевидная борьба за собственное счастье. Именно так написано у Булгакова: «Надежда на то, что ей удастся добиться возвращения своего счастья, сделала её бесстрашной». «Надежда на счастье кружила ей голову».

Маргаритино требование вернуть ей её любовника соседствует в одном эпизоде и с «чувством блаженства» оттого, что она «наелась» у Воланда, и с «кокетством» и «весёлым испугом».

Вы можете представить себе княгиню Трубецкую, едущую за мужем в Сибирь, которая блаженствует, наевшись у губернатора, от которого зависит разрешение на её дальнейшее путешествие, и кокетничает с ним? Возможно это в реальности, или в поэме Некрасова «Русские женщины», или в фильме Мотыля «Звезда пленительного счастья»?

Прелюбодействующие люди практически без исключения очень склонны к тому, что в разговорной речи называется «бить на жалость». От этого предостерегал в письме брату Антон Павлович Чехов: воспитанные люди «не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними».

Надрывная жалость к себе самой, рисовка просто ключом бьют в речах Маргариты: «Моя драма в том, что я живу с тем, кого не люблю». «Я погибаю из-за любви!» «Гори, страдание! — кричала Маргарита».

Почему читатель не замечает пошлости, которой в Маргарите со всей её красотой и элегантностью не меньше, чем в плюшевом коврике с лебедями? Может быть, потому, что искусительная внешняя изысканность охотно используется бесами и составляет их арсенал. Это многократно подтверждает роман Булгакова: вспомните стены из роз и камелий на балу у сатаны, вспомните аметистовый, рубиновый и хрустальный фонтаны с шампанским.

Интересно сравнить роман с экранизацией именно в том, что касается бала. В экранизации Владимира Бортко бал гораздо более очевидно сатанинский: гости пляшут на светящемся стекле, напоминающем об адском пламени, какие-то готические руины составляют обрамление и рушатся у нас на глазах, а голые дряблые старухи в перьях и драгоценностях заставляют подумать, какое непотребство предлагает детям школьная программа.

В романе Булгакова перед нами именно это: омерзительные и неприличные обитатели ада, но наше внимание слишком рассеяно аметистовым фонтаном и тропическими растениями, и попугаями, и мы тешимся одуряющей головокружительной пышностью, совершенно в этом не отличаясь от приглашённых.

Занятно остановить внимание на том, какие ещё «радости», кроме роскоши, предлагает сатана? Флирт, удовлетворение тщеславия и пьяное забытьё. Помните, как прилежно надрывается Коровьев: «Королева в восхищении!» — помните, как настойчиво требует он от Маргариты приветствия дирижёру и исполнителям, «чтобы каждый думал, что вы его узнали в отдельности»; помните совершенно пьяное лицо Фриды, которая прилежно по совету Маргариты ищет возможности отдохнуть от собственной памяти?

Наташе «господин Жак на балу предложение сделал».

«Не хочу я больше в особняк! Ни за инженера, ни за техника не пойду!» — говорит рвущаяся в ведьмы навсегда домработница, удивительно при этом напоминая свою хозяйку: «мысль о том, что придётся вернуться в особняк, вызвала в ней внутренний взрыв отчаяния».

«Только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь», — думает Маргарита, не желающая ни о чём просить Воланда.

За что хвалит её сатана? Да за гордыню, конечно. «Кровь!» — так звучит его похвала. Маргарита хороша тем, что гордячка, и «хороша» исключительно по рождению: голубая кровь, белая кость.

А совет Воланда: «Никогда ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас», — это, по справедливому замечанию отца Андрея Кураева, припрятанный в словах сатаны запрет молиться.

Да, вы не забыли, кто такой господин Жак, за которого прочь из особняка подальше от всяких техников и инженеров собралась Наташа? Он был нам представлен на балу среди гостей: «Убеждённый фальшивомонетчик, государственный изменник, прославился тем, что отравил королевскую любовницу, а ведь это не с каждым случается».

Да, да, конечно, вспомнили, вспомнили. Но как сияет намазанное кремом Азазелло лёгкое голое тело Наташи, как остроумно то, что она оседлала соседа-борова (и поделом ему!)...

Роман написан так, что если выбирать, куда податься, в ведьмы или жёны инженера, то, разумеется, в ведьмы! Не одна старательная и милая школьница сообщала мне, что её любимые страницы романа — полёт Маргариты на метле.

А в похождениях Коровьева и Бегемота, в наказании Стёпы Лиходеева, киевского дяди или алчных дамочек мы всё время на стороне бесов: всё остроумно, интересно, изобретательно. И всё это создаёт некую дымовую завесу, пелену тумана, в которой теряется наша и без того подточенная способность отличать добро от зла. И потешаемся мы, глядя со стороны на посетителей варьете, и не подозреваем, что сами наловили «нарзанных этикеток» и вместо страниц Евангелия, и вместо «верной и вечной любви».

Играет с нами Михаил Афанасьевич задолго до постмодернизма и почище всех постмодернистов вместе взятых или играют им самим, мы, похоже, никогда не узнаем.

Роман ни на минуту не выпускает нас из поля действия бесов, будь то «древние главы», современная Булгакову Москва или потусторонний мир.

Мир романа дуалистичен, но вовсе не потому, что Воланд толкует о необходимости зла. Левий Матвей не зря называет Воланда «старым софистом». Его рассуждение о необходимости зла и теней, — софизм чистой воды. Зло и тени материального мира не имеют никакой связи и родства, здесь игра на ассоциативном восприятии пар-противопоставлений: добро — зло, свет — тьма, свет — тень. Воланд незаметно соскальзывает с одной пары на другую и недобросовестно объединяет зло и тени материального мира. А далее утверждает, что те, кто хочет освободиться от зла, должны ободрать земной шар от всего, что отбрасывает тень, чтобы наслаждаться голым светом. Это, конечно, лукавый кульбит мысли, а мир романа дуалистичен потому, что в нём Иешуа «просит» Воланда устроить судьбу Мастера и Маргариты, в то время как реальному Христу бесы повинуются.

В романе нигде даже не просвечивает Бог и Царство Божие, а «оборванный выпачканный в глине человек в хитоне», в стиле жестокого романса декламирующий: «Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала из-за него, ты взял тоже», — это Левий Матвей из «древних глав», а не апостол Матфей.

Сатанинская редакция Евангелия существовала параллельно с историей похождений Воланда и его присных в Москве, а теперь «древние главы» захлопнулись вокруг всего повествования, образовав некую непроницаемую ловушку, замыкающую нас во владениях сатаны.

Не все дуалисты — сатанисты, но все сатанисты — дуалисты. Если Бог и дьявол — равнонеобходимые в мироздании силы, то почему тогда надо выбрать именно Бога? Такая из дуализма открывается очень опасная дорога.

Вечный покой?

Нет сомнения в том, что Булгаков знал слова апостола Павла: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9). Апостол говорит о той огромной радости, которую мы не в силах представить.

Мастер «не заслужил света», он заслужил «покой», который многие читатели воспринимают как великое благо и награду. Никто не может представить, «что приготовил Бог любящим Его», а атеист не может поверить, что есть что-либо лучшее, чем то, что он видел и трогал или потрогать хотел. И если принять версию, что Булгаков спорит с атеизмом, доводя его до логического конца, то в данном случае мы видим, как раем представляется одна из в лоб названных обителей ада.

Цветущие вишни и Шуберт, и ночной колпак, и неразлучная (или неотвязная?) Маргарита — это всё, не забудьте, владения Воланда. Сначала к антуражу свелось описание вдохновения, к антуражу — описание чувств, а теперь антураж выражает вечный покой. Но антураж и мир душевный — разные вещи.

«Романтическому Мастеру» предложена «матрица», соответствующая его вкусам: венецианское окно, свечи, гусиное перо.

Представьте себе, что вы навсегда заперты в особнячке с садиком или в комнате с компьютером, в котором нет и не может быть ничего, кроме одной единственной понравившейся вам когда-то игры. И это «покой» Мастера.

Пытаться объяснить, что покой Мастера — самый явный ад, труднее всего. Если в разговоре о Маргарите точкой опоры может быть русская классика, то на что опереться, говоря о вечности с атеистом? Для человека с мировоззрением Берлиоза домик с садиком вместо вечного «ничего», наверное, вещи замечательные. Любой осуждённый на смерть предпочитает вечное заключение. Пер Гюнт у Ибсена даже ада добивался, лишь бы не раствориться в полном небытии.

Недоступен объяснениям и человек со смутно-карикатурными представлениями о вечности (Бог-старичок по садику гуляет, и скучные праведники, которым всегда всего нельзя, вокруг).

Человек, сосредоточенный на земной жизни как на главной и единственной реальности, тоже не поймёт, почему на даче с возлюбленной плохо.

Я попробую обратиться за помощью к уникальным книгам, которые ближе всего на доступном искусству языке подводят нас к тому, что вечность с Богом, как и земные отношения с Ним, — это прежде всего радость. Я говорю о «Хрониках Нарнии» Клайва Стейплза Льюиса. Страницы о непостижимо прекрасной вечности, по сравнению с которой наш мир — страна теней, о вечности, где происходит постоянное движение «дальше вверх и дальше вглубь», вы найдёте в «Последней битве» и отчасти в «Покорителе зари».

Он, Она и другие

Пожалуй, надо назвать ещё одну причину восприятия нами Мастера и Маргариты как глубоко положительных персонажей. Это все остальные составляющие им фон герои. Аннушка-чума, Семплияров, Стёпа Лиходеев, свинообразный похотливый подкаблучник-сосед, «девица со скошенными от постоянного вранья глазами» и вся прочая галерея уродов не имеет исключений. Гротескно карикатурны все.

Исследователи видят в Гоголе предшественника Булгакова. Гоголь страдал оттого, что из-под его пера выходили талантливо вылепленные монстры, пытался написать альтернативу собственным «Мёртвым душам». В его поэме есть где отдышаться: есть умельцы-крестьяне, и сад Плюшкина, и исполненные надежды раздумья о молодости, о назначении человека, о судьбе родины.

В романе «Мастер и Маргарита» отдышаться негде. В галерее уродов просвета нет, точнее, именно история Мастера и Маргариты преподнесена как просвет, как история «верной и вечной любви», вдохновения, страдания, борьбы.

Третья жена Булгакова Елена Сергеевна и впоследствии вдова его подписывала письма «Маргарита». Она вспоминала, что самые страшные события в её жизни — смерть Булгакова и расставание со старшим десятилетним сыном Женей, которого она оставила мужу, уходя к Булгакову с младшим пятилетним.

Действительно Маргарита. Речь, как видите, идёт не о предательстве ею мужа и сына, а о её страдании, и жалеть, разумеется, надо именно её. Это не грех, не предательство, а «драма».

Первой женой Михаила Афанасьевича Булгакова была не Манечка, не Варенька, а Танечка, Татьяна Николаевна Лаппа. Булгаков горячо влюбился в неё ещё гимназистом и обвенчался с ней, когда было ему двадцать три года. Эта жена разделила его трудную жизнь земского врача, спасла его от наркомании, выходила от тифа, пережила с ним самые тяжёлые годы гражданской войны и неустроенности. Жили они долгое время, продавая по куску её толстую золотую цепь. Когда Булгаков писал «Белую гвардию», она сидела рядом, грела в тёплой воде его руки, которые от недомогания сводила судорога.

Посвятил «Белую гвардию» Булгаков уже следующей своей жене Любови Белозерской, а уходя от Татьяны Николаевны, как очень умный человек сказал: «Меня за тебя Бог накажет».

Маргаритой видела себя не только сама третья жена Булгакова Елена Сергеевна; друг и биограф Булгакова Попов писал ей: «Маргарита Николаевна — это Вы, и самого себя Миша ввёл...»

Мы никогда не узнаем, на полном ли серьёзе воспел Михаил Афанасьевич Мастера и Маргариту, это роман-самооправдание или он вынес приговор собственной жизни.

Мы не узнаем, он осудил себя и только, или неведомо никому покаялся в долгой предсмертной болезни.

Мне неловко сплетничать о Булгакове, который давно уже предстал на суд, далёкий от человеческих домыслов, но роман его не только об искушении, это роман искушающий, и за попытку нейтрализовать возможный от него вред Михаил Афанасьевич, я надеюсь, не будет в претензии.
___________________________
Радость моя, Христос Воскресе!
Наверх 
Администратор



Возраст: 30
Пол:
Зарегистрирован: 19 апреля 2007 02:04
Сообщений: 471
Ксюш, очень интересно, с удовольствием прочитал. В одном (главном, имхо) сходятся обе статьи - в евангелии от сатаны.
___________________________
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя (Ин. 15,13)
Наверх 
Руководитель проекта



Возраст: 31
Пол:
Зарегистрирован: 9 мая 2007 00:11
Сообщений: 160
Спасибо, ребят! Внимательно почитала обе статьи.
___________________________
Лужа-это ведь небо на земле!
ICQ: 216060248
Наверх 
Администратор



Возраст: 30
Пол:
Зарегистрирован: 19 апреля 2007 02:04
Сообщений: 471
Ларис, мне кстати вспоминается ваша постановка - "Рукописи не горят".. А ведь вы все правильно сделали, что решили её больше не ставить. Молодцы!
___________________________
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя (Ин. 15,13)
Наверх 
Руководитель проекта



Возраст: 31
Пол:
Зарегистрирован: 9 мая 2007 00:11
Сообщений: 160
Да...
___________________________
Лужа-это ведь небо на земле!
ICQ: 216060248
Наверх 
Посетитель



Возраст: --
Пол:
Зарегистрирован: 6 октября 2013 00:54
Сообщений: 3
Мне кажется или вы ругаетесь на этот роман из-за того что там автор зло выставил не так как всеми принято то что зло совершает плохие поступки искушает людей на грехи и так далее. А тут зло более мудрое если так можно сказать оно вам и не враг и не друг вы получите то что заслуживаете не больше и не меньше.И почему все религии винят во всём дьявола с искушением человека тем самым оправдывая слабость характера человека что он не сдержался.Я например если не хочу выпивать курить употреблять наркотики то ни кто меня не заставит это сделать.Я атеист но соблазна и искушения нет . И только ни чего не пишите я атеист нормальный ищущий истину и знания и сквернословить не буду.
___________________________
Наверх 
Посетитель



Возраст: --
Пол:
Зарегистрирован: 6 октября 2013 00:54
Сообщений: 3
И в добавок хочу сказать как ни странно но именно этот роман заставил меня задуматься о боге и атеизме очень сильно...
___________________________
Наверх 
Посетитель



Возраст: 42
Пол:
Зарегистрирован: 25 октября 2008 22:31
Сообщений: 19
Сгоришь в аду.
___________________________
Наверх 
Посетитель



Возраст: --
Пол:
Зарегистрирован: 6 октября 2013 00:54
Сообщений: 3
Всё что вы можете ответить =)
___________________________
Наверх 
       
 
Информация
 
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять сообщения в данной теме.